Пишите письма своим любимым: опыт «вечных» людей

Размер текста
обычный

На смену письмам пришла электронная почта, смс-сообщения и переписка в чатах. Современные люди стали значительно более открытыми, сменились нормы поведения и рамки морали. Сейчас признаются в любви на улице и по телевиденью, откровенно и без лишней скромности. Но есть в «интимной» корреспонденции, письмах, в которых люди открывают свою душу на бумаге, письмах, которых ждали месяцами и хранили под сердцем как самую большую ценность, что-то романтичное и духовное. Предлагаем вам подборку любовных писем известных мужчин своим возлюбленным. Надеемся, это вдохновит наших читателей на красивые поздравления 14 февраля в День всех влюбленных.

Лев Толстой

Лев Толстой к Софье Берс

16 сентября 1862 г.

Софья Андреевна, мне становится невыносимо. Три недели я каждый день говорю: нынче все скажу, и ухожу с той же тоской, раскаянием, страхом и счастьем в душе. И каждую ночь, как и теперь, я перебираю прошлое, мучаюсь и говорю: зачем я не сказал, и как, и что бы я сказал. Я беру с собою это письмо, чтобы отдать его вам, ежели опять мне нельзя, или недостанет духу сказать вам все. Ложный взгляд вашего семейства на меня состоит в том, как мне кажется, что я влюблен в вашу сестру Лизу. Это несправедливо.

……..Мне казалось, что я могу радоваться на вас, как на детей. В Ивицах я писал: «Ваше присутствие слишком живо напоминает мне мою старость, и именно вы». Но и тогда, и теперь я лгал перед собой. Еще тогда я мог бы оборвать все и опять пойти в свой монастырь одинокого труда и увлечения делом.

…....Я бы помер со смеху, если бы месяц тому назад, мне сказали, что можно мучатся, как я мучаюсь, и счастливо мучаюсь это время. Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души, смело вы можете сказать: да, а то лучше скажите: нет, ежели в вас есть тень сомнения в себе. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно будет услышать: нет, но я его предвижу и найду в себе силы снести. Но ежели никогда мужем я не буду любимым так, как я люблю, это будет ужасно!

Виктор Гюго

Виктор Гюго к Адель Фуше

Январь 1820 года

Несколько слов от тебя, моя любимая Adele, вновь изменили мое настроение. Да, ты можешь делать со мной все что угодно. И завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь. С какими противоречивыми чувствами я ложился спать! Вчера, Adele, я утратил веру в твою любовь и призывал час смерти.

Я говорил себе: «Если правда, что она не любит меня, если ничто во мне не смогло заслужить благословения ее любви, без которой моя жизнь лишится привлекательности, это ли не причина умереть? Должен ли я жить только ради своего личного счастья? Нет; все мое существование посвящено ей одной, даже вопреки ее желанию. И по какому праву посмел я домогаться ее любви? Разве я ангел или божество? Я люблю ее, это правда. Я готов с радостью принести ей в жертву все, что она пожелает, — все, даже надежду быть любимым ею. Нет в мире преданности большей, чем моя по отношению к ней, к ее улыбке, к одному ее взгляду. Но могу ли я быть другим?

……Таковы мысли, моя возлюбленная Adele, посетившие меня вчера вечером. Только теперь они смешиваются с надеждой на счастье — такое великое счастье, что я не могу думать о нем без трепета.

Это правда, что ты любишь меня, Adele? Скажи, и я поверю в эту изумительную идею. Ты ведь не думаешь, что я сойду с ума от радости, бросив свою жизнь к твоим ногам, будучи уверенным, что сделаю тебя столь же счастливой, сколь счастлив я сам, будучи уверенным, что ты будешь восхищаться мной так же, как я восхищаюсь тобой? О! Твое письмо восстановило мир в моей душе, твои слова, произнесенные этим вечером, наполнили меня счастьем. Тысяча благодарностей, Аdele, мой возлюбленный ангел. Если бы я мог пасть ниц пред тобой, как перед божеством! Какое счастье ты принесла мне! Аdieu, аdieu, я проведу восхитительную ночь, мечтая о тебе.

Шиллер

Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер к Шарлотте фон Ленгефельд

3 августа 1789 года

Правда ли это, дорогая Лотта? Могу ли я надеяться, что Каролина прочла в Вашей душе и передала мне из глубин Вашего сердца то, в чем я не осмеливался себе признаться? О, какою тяжелою казалась мне эта тайна, которую я должен был хранить все время, с той минуты, как мы с Вами познакомились. Часто, когда мы еще жили вместе, я собирал все свое мужество и приходил к Вам, намереваясь открыться, но мужество постоянно оставляло меня.

В этом моем стремлении я видел эгоизм. Я боялся, что забочусь только о своем счастье, и эта мысль страшила меня. Если я не мог быть для Вас тем же, чем Вы были для меня, то мои страдания расстроили бы Вас. Своим признанием я разрушил бы чудесную гармонию нашей дружбы, потерял бы то, что имел! Ваше чистое, сестринское расположение. И все же, бывали минуты, когда надежда моя оживала, когда счастье, которое мы могли подарить друг другу, казалось мне бесконечно выше решительно всех рассуждений, когда я даже считал благородным принести ему в жертву все остальное.

…..Забудьте все, что могло стеснять Ваше сердце, позвольте говорить лишь Вашим чувствам. Подтвердите то, на что позволила мне надеяться Каролина. Скажите, что Вы хотите быть моею и что мое счастье не составляет для Вас жертвы. О, убедите меня в этом одним-единственным словом. Близки друг другу наши сердца были уже давно. Пусть же отпадет то единственное чуждое, что стояло до сих пор между нами, и пусть ничто не мешает свободному общению наших душ. До свиданья, дорогая Лотта. Я жажду подходящей минуты, чтобы описать Вам все чувства моего сердца; они делали меня то счастливым, то снова несчастным так долго. И теперь одно только это желание обитает в моей душе.

Лорд Байрон

Лорд Байрон к леди Каролине Лэм

Дорогая моя Каролина, если слезы, которые Вы видели и которые, знаю, я не должен был проливать, если бы не волнение, переполнявшее меня в момент расставания с Вами - волнение, которое Вы должны были почувствовать во время последних событий; если бы все это не началось еще до Вашего отъезда; если все, что я сказал и совершил, и еще готов сказать и совершить, не доказало в достаточной мере, каковы есть и всегда будут мои чувства по отношению к Вам, моя любовь, тогда у меня нет других доказательств для Вас.

Бог знает, никогда до этой минуты я не думал, что Вы, моя любовь, мой дорогой друг, можете быть такой неистовой. Я не могу выразить все, сейчас не время для слов. Но я буду испытывать чувство гордости и получать печальное удовольствие от страданий, которые Вы испытали. И от того, что Вы совсем не знаете меня.

Я готов уйти, но с тяжелым сердцем. Ведь мое появление в этот вечер положит конец любой нелепой истории, которую события этого дня могли породить. Думаете ли Вы теперь, что я холоден, безжалостен и своеволен? Будут ли так думать другие? И Ваша мать? Мать, которой мы должны приносить в жертву гораздо больше, гораздо больше, чем она когда-либо узнает или вообразит.

…..Пусть Бог простит, защитит и осчастливит Вас навеки. Самый преданный Вам!

Людвиг ван Бетховен

Людвиг ван Бетховен к «Бессмертной Возлюбленной»

6 июля, утро

Ангел мой, жизнь моя, мое второе «я», пишу сегодня только несколько слов, и то карандашом (твоим) — должен с завтрашнего дня искать себе квартиру. Какая пустая трата времени все эти вещи! Зачем эта глубокая печаль перед неизбежным? Разве любовь может существовать без жертв, без самоотвержения? Разве ты можешь сделать так, чтобы я всецело принадлежал тебе, ты — мне? Боже мой! Посмотри на прекрасную Природу и покорись неизбежному. Любовь требует всего и имеет на то право; я чувствую в этом отношении то же, что и ты; только ты слишком легко забываешь о том, что я должен жить для двоих — для тебя и для себя; если бы мы совсем соединились, мы бы не страдали, ни ты, ни я...

…..Ах, бывают минуты, когда мне кажется, что язык наш бессилен. Развеселись, будь по прежнему моим неизменным, единственным сокровищем, как и я твоим. Об остальном, что должно с нами быть и будет, позаботятся Боги.

Преданный тебе, Людвиг

Наполеон Бонапарт

Наполеон Бонапарт к Жозефине

1796 год

Не было дня, чтобы я не любил тебя, не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях. Я не выпиваю и чашки чая, чтобы не проклинать свою гордость и амбиции, которые вынуждают меня оставаться вдалеке от тебя, душа моя. В самом разгаре службы, стоя во главе армии или проверяя лагеря, я чувствую, что мое сердце занято только возлюбленной Жозефиной. Она лишает меня разума, заполняет собой мои мысли. Если я удаляюсь от тебя со скоростью течения Роны, это означает только то, что я, возможно, вскоре увижу тебя. Если я встаю среди ночи, чтобы сесть за работу, это потому, что так можно приблизить момент возвращения к тебе, любовь моя. В своем письме от 23 и 26 вантоза ты обращаешься ко мне на «Вы». «Вы» ? А, черт! Как ты могла написать такое? Как это холодно! И потом , эти четыре дня между 23-м и 26-м, чем ты занималась? Почему у тебя не было времени написать мужу?..

Ах, любовь моя, это «Вы», эти четыре дня заставляют меня забыть о моей прежней беззаботности. Горе тому, кто стал сему причиной! Адовы муки — ничто! Змееподобные фурии — ничто! «Вы»! «Вы»! Ах!...

….Прощай, жена моя, мука, радость, надежда и движу­щая сила моей жизни, Та, которую я люблю, которой боюсь, которая наполняет меня нежными чувствами, приближающими меня к Природе, и неистовыми по­буждениями, бурными, как яростные раскаты грома. Я не требую от тебя ни вечной любви, ни верности, прошу только... правды, абсолютной честности.

Прощай! Ах, если ты разлюбила меня, значит, ты меня никогда не любила! И мне будет о чем сожалеть!

Бонапарт


Источник: nikvesti.com

Поделиться:
Telegram
Viber